Актуальные темы: 
Архив номеров "Щит и меч" 2009 год

Броня для души

Служба в органах внутренних дел меняет личность человека. Если вы в милиции не новичок, хотя бы однажды вам доводилось слышать в свой адрес: “Можете не показывать удостоверение, у вас “02” на лбу написано”. Держу пари, вы испытали смешанные чувства.

Служба в органах внутренних дел меняет личность человека. Если вы в милиции не новичок, хотя бы однажды вам доводилось слышать в свой адрес: “Можете не показывать удостоверение, у вас “02” на лбу написано”. Держу пари, вы испытали смешанные чувства. С одной стороны, гордость за себя, за свою принадлежность к могущественной властной структуре, которая так очевидна окружающим, что и внешних атрибутов не требуется. С другой - все же удивление проницательностью прохожего. И вечером того же дня вы чуть более пристально всматривались в зеркало: что такого милицейского увидел незнакомец в вашем лице?

А увидел он признаки того, что на языке психологов называется “профессиональной деформацией личности”. То есть комплекс изменений в поведении человека, его мировоззрении, отношении к себе и окружающим, связанных с профессией. Иногда деформация носит ярко выраженный внешний характер, когда у человека меняется мимика, речь, жесты и его принадлежность к профессии очевидна другим людям даже при мимолетном общении. Но чаще деформация затрагивает более глубинные процессы в организме человека, его психике, а порой даже может привести к необратимым последствиям, таким, как увольнение со службы в связи с профнепригодностью, а в исключительных случаях и к потере здоровья и самой жизни.
В группе риска - милиция.

Любая профессия накладывает на человека несмываемый отпечаток, по которому с большой долей вероятности можно предположить, кто перед нами: милиционер, сантехник или, скажем, визажист. Особенно ярко это видно на примере врачей и учителей. Ставший неисчерпаемым источником для анекдотов врачебный цинизм, на самом деле не что иное, как профессиональная деформация личности людей в белых халатах. “Больной перед смертью потел? Хорошо, хорошо…”, “Доктор, я умру? - А как же!” А кому доводилось близко общаться с учителями, не раз замечали, что и вне класса они говорят четко, медленно, повторяя ключевые фразы (чтобы дошло до каждого), и в тоне их чувствуется некая назидательность. Окружающим такие перемены в поведении людей заметны, сами же “жертвы” профдеформации их не замечают. Им кажется, что ничего не изменилось.

Профессиональная деформация личности - это нормально. И было бы странно, если бы она не происходила. На службе мы проводим большую часть жизни, и здесь день ото дня, из года в год нам приходится делать определенную работу, требующую конкретных знаний, навыков. В каждой профессии свой, специфичный круг общения. Каждая профессия требует от человека определенных, постоянно повторяющихся действий и движений. Условия деятельности формируют специфический внутренний мир личности, систему отношений, особенности реагирования на те или иные события, манеру держаться, одеваться и многое, многое другое.

По мнению психологов, профессиональной деформации наиболее подвержены люди, чья деятельность относится к системе человек - человек (вспомним врачей и педагогов), и тех, кому постоянно приходится бывать в непредсказуемых, экстремальных ситуациях. Таким образом, профессия милиционера попадает в группу риска.

Сотрудникам ОВД нередко приходится попадать в ситуации с непредсказуемым исходом, их работа связана с повышенной ответственностью, когда от верности принятого решения зависит безопасность, а то и жизнь людей. Приходится им рисковать и своей жизнью, зачастую испытывать колоссальные физические и моральные перегрузки, что не может не отражаться на психике человека. Милиционеры по долгу службы общаются с самым разным контингентом граждан, причем большей частью не дворянского сословия. Все эти факторы в той или иной мере влияют на личностные характеристики человека.

Вы спросите: в чем же, собственно, проблема? Чем может грозить привычка человека брать на себя ответственность за чужие судьбы, рисковать собственной жизнью, работать, не считаясь с личным временем? Ничем, если все это происходит в рамках “профессиональной нормы” (понятие в психологии, определяющее комплекс характеристик личности сотрудника, который отвечает требованиям деятельности). Профессиональная норма - точка отсчета для определения характера и степени профессиональной деформированности. Слишком большое отклонение от этой точки - и изначально положительное качество приводит к негативным последствиям. Яркий пример: изменение отношения милиционера к правонарушителю в диапазоне от полного неприятия (агрессивности, хамства, грубости) до вседозволенности, неслужебных связей с уголовно-преступными элементами, моральной и материальной зависимости от них, принятия на себя противоправных обязательств, что в итоге приводит к асоциальному поведению. Крайняя степень профдеформации - профессиональная деградация, когда нарушение закона, аморальность, асоциальное поведение или просто профессиональное бессилие делает невозможной дальнейшую службу в милиции.

Для начала немного о “профессиональной норме”. Исследователи феномена профдеформации личности сотрудника ОВД предлагают для ее определения использовать критерии профессиональной надежности. Например, профессионально-нравственная надежность сотрудника выражается в наличии у него комплекса нравственных качеств, таких, как чувство долга, честность, принципиальность и других. Профессионально-интеллектуальная надежность выражается в первую очередь в его способности самостоятельно принимать и реализовывать верные профессиональные решения, в особенности - в новой для него или экстремальной ситуации. Сюда же можно отнести способность самостоятельно учиться, анализировать свой опыт, опыт коллег и деятельность всей системы МВД. Профессиональная эмоционально-волевая надежность проявляется в психологической устойчивости сотрудника, его способности к самоконтролю и эмоционально-психологической саморегуляции, наличии у него необходимых для данного вида профессиональной деятельности психологических качеств и характеристик. И, наконец, профессиональная подготовленность - это способность сотрудника к самостоятельным действиям, а также комплекс знаний, умений, навыков и осмысленного жизненного опыта, необходимых для результативного решения служебных задач. Для представителей различных направлений деятельности органов внутренних дел конкретные характеристики профессиональной надежности будут различаться в зависимости от специфики решаемых задач.
Отклонения от “профессиональной нормы” обычно заключаются в следующем.

У сотрудника могут гипертрофироваться профессионально важные качества и даже трансформироваться в противоположные. В результате бдительность превращается в подозрительность, уверенность - в чрезмерную самоуверенность, требовательность - в придирчивость, пунктуальность - в педантизм и тому подобное. Также с годами в человеке могут развиваться социально негативные черты, такие, как жестокость, мстительность, цинизм, вседозволенность, профессиональная корпоративность. У милиционера могут атрофироваться личностные качества, которые он долгое время оценивал как второстепенные, а какие-то качества могут исказиться.

Психологи со свойственной им скрупулезностью разложили профессиональную деформацию личности сотрудника милиции по полочкам, описав наиболее характерные формы ее проявления.

Прежде всего выделяется такая форма, как профессиональные стереотипы оценки и соответствующие установки. То есть у милиционера (равно как и представителя любой другой сферы деятельности) в процессе работы формируются профессиональные стереотипы или “шаблоны оценок”, с помощью которых, даже не владея полной информацией, касающейся профессиональной деятельности, сотрудник делает выводы и действует на основании собственного профессионального опыта или опыта своих коллег. С одной стороны, такие шаблоны обеспечивают скорость, точность и успешность деятельности. Но вместе с тем у сотрудника формируется определенная трафаретность в подходах к работе, что в итоге приводит к снижению уровня профессионализма и развитию профессиональной деформации.

Один из самых распространенных милицейских стереотипов - обвинительный уклон, когда сотрудник в оценке поступков граждан априори предпочитает оправдательному подходу обвинительный. Оно и понятно: милиционер по роду своей деятельности общается большей частью с виноватыми, да и одна из основных задач - собрать достаточные доказательства вины - вырабатывает в сотруднике готовность обвинять, приводящую к чрезмерной подозрительности и предвзятости. Характерный пример поведения в данной ситуации - предпринимаемые сотрудником действия, направленные на получение во что бы то ни стало от человека признания собственной виновности, проще говоря, выбивание показаний с помощью дубинки.
Еще один характерный стереотип - уверенность в собственной непогрешимости при решении профессиональных задач. Милиционер привыкает к тому, что все его действия заведомо верны, у него постепенно развивается завышенная самооценка, уверенность в безошибочности своих мнений и поступков.

У некоторых сотрудников развивается стереотип закрытости, склонность к самозасекречиванию для придания себе мнимой значительности.

Два очень характерных стереотипа, связанных с отношением к руководящему звену, - “начальник должен быть жестким, твердым, настойчивым” и “начальник всегда прав”. В первом случае сотрудник не только готов оправдать жесткость со стороны начальника, но и считает ее нормой. Во втором - уверен, что руководитель должен требовать от подчиненных беспрекословного выполнения своих поручений и приказов независимо от того, согласен сотрудник с ними или нет. В определенных ситуациях этот стереотип играет положительную роль, скажем, если подчиненный - еще совсем “зеленый” сотрудник и не в состоянии самостоятельно грамотно оценить ситуацию и сделать правильные выводы. В то же время, если этот стереотип закрепляется, в дальнейшем он становится помехой. Подчиненный не будет готов подходить к решению задач творчески, он просто потеряет способность задумываться, а у руководителя могут возникнуть неоправданные попытки ограничить проявление инициативы.

Особенно ярко заметен у многоопытных сотрудников такой поведенческий стереотип, как эмоциональное выгорание. Работа в милиции связана с высокой эмоциональной насыщенностью при дефиците позитивных впечатлений. Ежедневное общение с далеко не лучшей частью общества, при котором необходимо сдерживать свои отрицательные эмоции, постоянное соприкосновение с человеческими пороками, горем пострадавших - все это является серьезным психотравмирующим фактором, приводящим к тому, что человек подсознательно вырабатывает в себе некий защитный барьер, помогающий ему не пропускать все через себя. С одной стороны, это помогает ему дозировано использовать свои эмоциональные ресурсы, с другой - приводит к тому, что сотрудник перестает “замечать” людей, черствеет душой и теряет интерес к работе.

Помимо выработки стереотипов, профессиональная деформация личности милиционера может проявляться в переносе своей служебной роли, профессиональных установок и стереотипов во внеслужебные взаимоотношения. То есть в быту милиционер начинает себя вести так же, как и на службе, “строить” жену, придавать излишнее значение мелочам и тому подобное, что ни в коей мере не способствует гармоничным взаимоотношениям с близкими людьми.

Очень характерна для сотрудников ОВД такая форма профдеформации, как правовой нигилизм. В этом случае милиционер может пренебрежительно относиться к требованиям закона, считая, что имеет на это основания. Или, напротив, развивать псевдоактивность, имитируя бурную деятельность. Такое проявление деформации может выражаться в волоките при расследовании уголовных дел, подмене профессиональной деятельности составлением разного рода бумаг, отрицания прав граждан под предлогом их собственного блага. (Зачем вам писать заявление? Пропажа все равно не найдется, а вам придется регулярно ходить в отделение на всякие процедуры.)

Перечислять все формы профессиональной деформации и проявление их на службе и в быту можно достаточно долго. Главное, что в результате развития их страдает и сам человек, и его близкие, и, конечно же, собственно служебная деятельность.
Нередко профессионально деформированный сотрудник оказывается в некой изоляции от общества. Привыкнув общаться в определенном кругу, выработав в себе четкие поведенческие и оценочные механизмы, он утрачивает способность общаться с людьми, не имеющими отношения к правоохранительной системе. В результате человек замыкается. Он чувствует себя дискомфортно в обществе “чужаков” - людей других профессий. Это зачастую вызвано тем, что милиционеры регулярно ощущают на себе влияние семьи и знакомых, основанное на отрицательном имидже органов внутренних дел. Они нередко становятся объектами нападок, откровенной нелюбви со стороны некоторых членов общества, что еще больше способствует их отчуждению. Таким образом, милиционер самоизолируется. В дальнейшем применение этого защитного механизма приводит к тому, что профессиональные интересы подчиняют себе все прочие, и человека перестает интересовать все, что не связано с работой. По мнению ряда психологов, такая самоизоляция может принять форму трудоголизма, когда милиционер становится фанатиком своей работы. А это приводит к развитию эмоционального выгорания. В результате человек теряет физические и эмоциональные силы, становится раздражительным, в нем растет чувство неудовлетворенности достигнутыми результатами, ощущение собственной бесполезности - словом, целый комплекс серьезных психологических, а порой и психических расстройств. А какое средство для снятия стресса предпочитают всем иным наши мужчины (впрочем, все чаще и женщины)? Конечно же, алкоголь. В результате деформация приводит к злоупотреблению крепкими напитками. А заодно чревата расцветом целого букета различных заболеваний, прежде всего сердечно-сосудистых. Так что гипертония, инсульт и инфаркт - верные спутники запущенной формы профессионально деформированного милиционера.

Забавный пример из практики работы психологической службы. В одном из столичных милицейских подразделений психолог проводила тестирование группы сотрудников ППС. Начальник, пользующийся в коллективе абсолютным авторитетом, представил ее как “уважаемую Галину Викторовну”, велев точно выполнить все, что она скажет. Сотрудники, привыкшие подчиняться ему беспрекословно, отнеслись к даме так, как и было приказано - с пиететом.

- Сейчас мы с вами вместе проведем тест. Возьмите лист бумаги и нарисуйте на нем карандашом несуществующее животное, - с этими словами Галина Викторовна подняла перед собой лист бумаги, чтобы наглядно продемонстрировать, что надо делать. - Не буду вам мешать, через десять минут вернусь, и мы с вами проанализируем результаты теста.
Спустя оговоренное время женщина вернулась и, подходя к двери, услышала ругань. Кто-то из присутствующих в аудитории сильно возмущался: мол, эти психологи вечно что-то эдакое придумают. Смысл претензий она поняла не сразу, а лишь ознакомившись со всеми работами. Нарисованные животные были необычайно бледны, их очертания почти невозможно было разглядеть. На вопрос, почему так слабо нажимали на карандаш, каши, что ли, мало ели, последовал возмущенный ответ: а как можно на весу иначе рисовать?

Озарившая Галину Викторовну догадка буквально шокировала ее. Когда она рассказывала о процедуре теста, держала лист бумаги на весу, и милиционеры со стопроцентной точностью скопировали ее действия. Положить лист бумаги на стол им просто не пришло в голову. Ведь “уважаемая Галина Викторовна” показывала именно так, а разве можно ее ослушаться, если сам начальник приказал беспрекословно выполнять все, что она скажет? Этот случай - не что иное, как наглядный пример профессиональной деформации сотрудников, выразившийся в победе конкретного, костного мышления над здравым смыслом. Сказали так сделать, - значит, так и нужно. В душе милиционер может возмущаться нелепостью приказа, но выполнять будет. Ни шагу в сторону. Единственным исключением из всей группы стал молодой парень, стажер, который догадался приложить лист бумаги к стеклу. Вроде бы и на весу, как приказывали, а рисовать легче. Вот только у него и проявилась хоть какая-то гибкость мышления и креативность.

Этот яркий пример профессиональной деформации милиционеров мне рассказала начальник отделения психологического обеспечения УВД ЦАО города Москвы Ирина Нахаева, по роду службы постоянно сталкивающаяся с теми или иными проявлениями профессиональной деформации личности в среде сотрудников ОВД. Кстати, по ее словам, с помощью описанного выше теста можно определить многое в характере, склонностях человека, то, о чем сам он вряд ли захочет рассказать, или то, о чем он и сам не подозревает. В том числе и проявления профессиональной деформации. Рисуя несуществующее животное, человек подсознательно наделяет его своими чертами характера, своими интересами и тому подобное. Вот почему на рисунках гаишников со стажем нередко можно увидеть животное с полосатым хвостом (символ жезла) или кармашком для денег (символ, сами знаете, чего). Оперативники иногда экипируют своих зверьков пистолетами и другими атрибутами профессиональной деятельности.

- В свое время я проводила так называемые балентовские группы. Это интересная форма работы, направленная в том числе и на устранение причин, вызывающих те или иные проявления профессиональной деформации, названная по имени ее автора - доктора Балента, - рассказывает Ирина Валерьевна. - В одной группе собирают профессионалов одной сферы. Я брала своих коллег-психологов, сама выступала в роли ведущей. Суть занятия в том, что каждый предлагает вынести на обсуждение какую-то конкретную профессиональную проблему, какую-то сложность, с которой он столкнулся в ходе работы и решить самостоятельно не смог. Либо не уверен в правильности решения. Задача группы: в итоге обсуждения выдать заказчику определенный рецепт. Вроде бы достаточно просто. Но в процессе обсуждения включаются интересные механизмы, выводящие человека на глубоко личностный уровень, где чаще всего и кроются корни проблемы. Зачастую в процессе обсуждения, которое происходит в форме вопрос-ответ, переформулируется запрос, клиент выходит на более глубокое понимание своих личных проблем, которые мешают ему в той ситуации. У нас такая группа работала два года. Каждый раз мы собирались и спрашивали, у кого есть проблема, которую он хотел бы вынести на обсуждение группы. Первое время народ стеснялся, я, мол, пришел только послушать. Но потихоньку коллеги начинали оживать. И наконец каждый приносил на обсуждение свою проблему, озвучивал, и мы путем голосования решали, что сегодня обсуждать. Подобная проработка очень сильно помогала психологам минимизировать последствия профессиональной деформации. Но я собрала эти группы в свободное от основной работы время, поскольку эта тема была мне интересной. К сожалению, на регулярной основе в милиции такая работа не поставлена. А она могла бы стать хорошим методом профилактики профессиональной деформации. Подобные группы можно формировать из оперативников, следователей, участковых, постовых - да кого угодно. Ведущим, конечно, должен быть профессиональный психолог. В милиции вообще всерьез не занимаются проблемой предупреждения профессиональной деформации личности сотрудников милиции. Это очень прискорбно. На примере своего отделения могу сказать, что за последнее время у меня уже ушли три психолога из 25, и два из них - именно по причине эмоционального выгорания. Люди прямо говорили: сил и желания работать больше нет. Если уловить начало профессиональной деформации, можно помочь человеку сохранить профессионально важные качества в норме, поддержать его интерес к работе. Иногда нужна помощь психолога, чтобы выявить причину, проработать ее и устранить. Иногда человеку нужно дать дополнительный отпуск, помочь решить какие-то семейные проблемы, поговорить с родными. То есть профилактика профессиональной деформации - это индивидуальная работа. Но в то же время она должна быть систематизированной.

Американские психологи считают, что человеку любой профессии заниматься одной деятельностью желательно не более трех лет, максимум - пять. Потом нужно какое-то продвижение, расширение круга обязанностей. Это не значит, что необходимо полностью менять профиль работы, но какая-то свежая струя в деятельности должна появляться. Эффект новизны здорово срабатывает в плане предотвращения эмоционального выгорания. В этом смысле хорошо сказывается служебный рост, наделение новыми полномочиями и тому подобное.

- Мужчина в милиции - это сила, помноженная на силу, - продолжает Ирина Нахаева. - Это чисто мужское: за столом надо сесть так, чтобы иметь возможность контролировать вход, откуда может исходить опасность. Мужчина должен чувствовать себя хозяином положения, тогда ему комфортно. Возможно, эти особенности идут с тех давних времен, когда люди жили в пещерах, в которые в любой момент мог забрести дикий зверь или охотник из другого племени. Так что наши коллеги мало того, что изначально принадлежат к сильному полу, так еще и работу себе выбрали в силовой структуре. Психологам очень трудно с ними работать, потому что у наших ребят никогда проблем не бывает. По крайней мере так они считают или декларируют. Признать существование внутри себя психологических проблем они считают стыдным, а уж пойти с ними к психологу и подавно. Сказывается то, что большинство психологов - женщины. У мужчин срабатывает установка: я - мужчина, я - сильный, я не должен жаловаться, тем более женщине.

В результате психологические проблемы не решаются, а накапливаются. Вот недавний пример. Один наш сотрудник применял оружие, причем в ситуации, которая была реально опасна для него. Он преследовал машину, она его сбила, он висел на капоте - словом, боевик. Все это - достаточно сильный стресс-фактор. И когда я начала с ним работать (а это обязательное требование в подобных случаях), чтобы выяснить, что он почувствовал, насколько сильно испугался, парень закрылся. Дескать, у меня все нормально. Какие проблемы-то? Сказались стереотипы, воспитанные в детстве: мальчики сильные, они не должны бояться, не должны плакать, не должны жаловаться. И попасть внутрь в таких случаях бывает достаточно сложно. А сделать это нужно обязательно, тем более что человек может и сам не осознавать степень психологической травмы. Непроработанная психологическая травма может привести к очень серьезным проблемам, в том числе и к развитию профессиональной деформации.

Побывав в экстремальной ситуации, сотрудник, хочет он того или нет, мысленно к ней периодически возвращается. Думает, а если бы меня стукнуло чуть сильнее, а если бы пистолет заклинило, а если бы, а если бы… И внутри, порой даже неосознанно, зарождается тревога. Страх смерти ведь есть у всех, будь он милиционером или представителем любой другой профессии. Есть такое понятие, как посттравматическое стрессовое расстройство. Это состояние возникает после того, как сильный стресс-фактор подействовал на человека. И это нормально. Ненормально, если бы это состояние не возникло. В результате у человека может развиться бессонница, его могут начать преследовать кошмары, он может стать более конфликтным. Могут возникнуть проблемы с алкоголем, наркотиками. Сам человек может не понимать, что за механизмы работают внутри него, а в это время будет происходить психологическое разрушение личности.

Характерный пример - ребята, побывавшие в Чечне. Нередко переживания по поводу утраты своих коллег, чувство вины, что не мог спасти, начинают разъедать их изнутри. Если процесс этот не будет купирован, если человеку не будет оказана профессиональная психологическая и медицинская помощь, то это может привести и к суицидальным попыткам. В свое время американцы провели исследования и опубликовали шокирующую статистику: за время Вьетнамской войны американских солдат погибло меньше, чем умерло после войны от несчастных случаев, суицидов и прочих неестественных видов смерти. Столь серьезна психологическая травма, полученная в экстремальных условиях, и с годами она, если ее не лечить, только усугубляется.

Так что психолог в некоторых ситуациях может спасти жизней больше, чем суперсовременные средства бронезащиты. Ведь человеческую душу броня не защищает…

Признаки проявления профдеформации:
- злоупотребление, превышение, неприменение властных полномочий в случаях, предусматривающих их применение;
- установление криминальных связей;
- использование запрещенных средств, методов, приемов деятельности;
- злоупотребление на службе алкоголем;
- перенос манеры служебного общения во внеслужебные сферы, а именно властно-командный тон;
- тотальное использование жаргона, речевых штампов, слов и выражений ненормативной лексики;
- неуместное употребление профессионального юмора;
- сверхнормативное пребывание на службе под любым предлогом;
- устойчивый интерес к служебным делам вне службы (в выходные, в отпуске);
- желание находиться в профессиональной сфере, включая ношение форменной одежды вне службы;
- устойчиво завышенная профессиональная самооценка;
- болезненная реакция на критику или контроль за своей деятельностью.

Кто больше подвержен профессиональной деформации?
Наиболее интенсивное влияние специалисты выявляют в уголовном розыске, среднюю степень интенсивности - в патрульно-постовой службе и следствии, а низкую степень - в паспортной и кадровой службах.
Какова вероятность развития ее симптомов с годами?

До 5 лет службы - незначительная, маловероятная, здесь наиболее распространен начальный уровень деформации, 6 - 10 лет - вероятность преимущественно средняя, 11 - 15 лет - вероятность деформации очень высокая, возникает глубинный уровень, свыше 15 лет - деформация практически неизбежна.

Подготовила Богдана ЛАГУТИНА.

Другие материалы раздела
ВМЕШАТЕЛЬСТВО БЕЗ ПРОИЗВОЛА
В Конституционном Суде неоднократно обжаловалась правомерность проведения оперативно-розыскных мероприятий (определения от 14 июля 1998 года № 86-О, от 4 февраля 1999 года № 18-О, от 1 декабря 1999 года № 211-О, от 6 марта 2001 года № 58-О, от 15 июля 2004 года № 304-О, от 24 февраля 2005 года № 4-О, от 9 июня 2005 года № 327-О).
СТРАТЕГИЯ ПРОФЕССИОНАЛА
12 октября - День образования кадровой службы МВД России
СЛАВА ЕГО ПРИНАДЛЕЖИТ РОССИИ
Алексей Ермолов - одно из самых громких имен России первой половины XIX века... Умница, красавец, громадного роста и невероятной силы (по свидетельству очевидцев, он мог одним ударом сабли отрубить голову буйволу), образец воинского и гражданского мужества. Это он получил свой первый Георгиевский крест по представлению самого Суворова. Это он совершил чудеса храбрости и самоотверженности в Бородинском сражении. И это он на вопрос императора Александра I: “Чем я могу отблагодарить вас, генерал?” дерзко ответил: “Сделайте меня немцем, Ваше Величество” (намекая на засилье в российской службе лиц иностранного происхождения). И это о нем гениальный Пушкин написал в “Кавказском пленнике”: “Смирись, Кавказ: идет Ермолов”. И хотя официально титула наместника Алексей Ермолов не носил (он будет учрежден позже), но именно он первым получил неофициальный, но гордый титул “проконсул Кавказа”. С него мы и начинаем серию публикаций о кавказских наместниках.
Будущее - за универсалами
В прошлом номере газеты “Щит и меч” мы сообщали о прошедшей в Георгиевском зале Кремля встрече сотрудников подразделений спецназначения силовых министерств и ведомств России. О задачах, возложенных на спецподразделения внутренних войск МВД России, нашему корреспонденту Сергею ДЮЛЬДИНУ рассказал заместитель начальника Главного штаба внутренних войск МВД России - начальник Разведывательного управления генерал-лейтенант Сергей КУЦОВ.
ВРЕМЯ НОВЫХ ЦЕНТУРИОНОВ
Пять лет назад Указом Президента России Владимира Путина в стране были созданы федеральные округа. Тогда же, в сентябре 2001-го, приказом министра внутренних дел России было создано Главное управление по Центральному федеральному округу. Сегодня мы предлагаем эксклюзивное интервью с начальником Главного управления МВД РФ по Центральному федеральному округу полковником милиции Александром БАСТРЫКИНЫМ.
Новости 24
Интересное в сети
© 2006-2013 Информационное издание Симеч. Все права защищены.
При использовании материалов ссылка на www.simech.ru обязательна.
E-mail:contact@simech.ru
Размещение рекламы: reklama@simech.ru
Часть материалов может содержать информацию,
не предназначенную для пользователей младше 18 лет.

Архив номеров газеты "Щит и меч" | www.simech.ru